«Я очень тебя люблю, но у меня всё безнадежно». Безработный нефтяник завещал богатое наследство любовнице и покончил с собой

Запутанная история любви с суицидом, странными похоронами и личным дневником развернулась в Волгограде. 53-летний Евгений Асауленко покончил с собой в собственной квартире и оставил предсмертную записку: «Наташа, пожалуйста, прости меня, я очень тебя люблю, но у меня всё безнадежно. Спасибо тебе за всё. Прости и прощай. Живи невзирая ни на что, и за меня тоже живи!». Наташе он оставил всё свое наследство: трехкомнатную квартиру, акции «Лукойла» на крупную сумму, гаражи и земельные паи.

Единственные родные Евгения Асауленко — его племянники — о смерти дяди узнали совершенно случайно, когда пришли на кладбище в день Пасхи. О его самоубийстве, кремации, загадочном дневнике и о том, что всё наследство дяди перешло чужому для их семьи человеку, они узнали потом… Корреспонденты V1.RU поговорили с обеими сторонами, узнали подробности того трагического дня и попытались разобраться, у кого в этой истории больше шансов.

Евгений Асауленко жил в трехкомнатной квартире в Волгограде и ухаживал за мамой, у которой была болезнь Альцгеймера. Жены и детей у него никогда не было, так же как и не было работы: он жил на дивиденды от акций. После окончания политехнического вуза поработал на нефтеперерабатывающем заводе, а потом оставил это занятие.

«Бабушка была властной женщиной. Они с дедом были на „Лукойле“ большими начальниками. Дедушка умер, бабушка заболела. Болезнь прогрессировала; всё хуже и хуже, потом она слегла, — рассказывает V1.RU племянник умершего Андрей. — Дядя управлялся один. Никого не подпускал к ней. Я предлагал ему помощь, но он говорил, что всё сам. Соседка нам рассказывала, что как-то встретила его на улице, говорит: „Женя, как тебе с мамой тяжело. Может, сиделку наймешь?“ Он говорил: „Это моя мать, я буду сам всё делать“. А у самого губы и руки тряслись… Кто-то в объяснениях пишет, что он закрывался в ванной и плакал. Состояние его было понятно, потому что бабушка и орала, и снимала с себя памперсы, и ела их. Но у него к матери было трепетное, даже гипертрофированное отношение».

Андрей признаётся: дядя был своеобразным человеком. С его слов, у них не было близких родственных отношений, но они поддерживали связь.

«Он сегодня нормальный, завтра нет. Нервный был. Бабушка и дедушка его кодировали в свое время, они как будто оберегали его, — говорит родственник. — Он дома сидел, инвестировал. Было такое, что я прихожу к нему в гости, а он говорит: „Представляешь, я сегодня 400 тысяч за ночь проиграл“. Еще одна из его особенностей — он вел дневник. Писал там о планах на день: „постирать занавески, вымыть окна, навести порядок на балконе, забрать заказ“, но там есть и такие записи: „трудный период, день 1“, „феназепам ночью, четыре таблетки на четыре приема“… Этот рецепт смотрел психотерапевт и сказал, что эта доза для лошади просто. Кто ему это прописал? Он нигде на учете не стоял. Кто ему мог его выдавать? Он давно на этих таблетках сидел, да. Но она просто усугубила ситуацию».

Как говорит Андрей и его адвокат коллегии адвокатов Волгоградской области «ПроПраво» Татьяна Левшинская, в 2020 году Евгений познакомился с женщиной, которая жила в соседнем подъезде. Она помогала ему по хозяйству, приносила еду, поддерживала его, но в браке они не состояли и вместе не жили. Со слов Андрея, как только дядя начал встречаться с ней, их отношения резко испортились.

«В суде она рассказывала: „В 2020 году после очень трудных жизненных обстоятельств у меня появился Евгений, он оказал мне моральную поддержку, не бросил меня“. Я спросила, какие у нее были трудные обстоятельства. Она ответила: „У меня умер муж, суицид“. Она ведь тоже могла испытывать какой-то стресс по этому поводу, она могла сама обратиться за рецептом, она могла его приносить Евгению. Тут могут быть только догадки, — говорит адвокат. — Она говорила: „Мы были с ним как муж и жена, как два голубка, я как супруга“. Я говорю: „Наталья, вы так часто говорите ‚супруга‘, вы желали с ним брака?“ Она говорит: „Вы знаете, нет. Я однажды была замужем и считаю, что замуж нужно выходить один раз“».

В показаниях Наталья отмечает, что Евгений был педантичным, пунктуальным, мнительным и в последние месяцы перед смертью говорил ей, что «за ним придут». Именно ей он рассказал о случае, когда 30 лет назад он избил человека на улице.

«Об отношениях этой женщины с Евгением, по сути, не знал никто. Я ей задаю вопрос: „А есть свидетели, что вы сожительствовали, любили друг друга?“ Она мне говорит такую фразу: „Вы знаете, мы с Евгением придерживались такого принципа — „счастье любит тишину“. Подождите, ну счастье любит тишину, но вы тогда докажите, что это завещание его было написано не под вашим давлением, что к этому завещанию вы его не подвели, что не спровоцировали его паранойю. Он же боялся, что за ним придет полиция, — рассказывает адвокат. — Он встретил человека на улице, которого в молодости избил, сломал ему челюсть, а его не задержали тогда. Рассказал об этом Наталье, говорил, что за ним придут и его посадят. Она ему говорит: „Женя, ну столько лет прошло, ну срок исковой давности“. А он говорит: „Нет, ты ничего не понимаешь, за мной придут, я уверен“».

Последние три дня жизни Евгений ночевал у Наташи. С ее слов в показаниях, она будто чувствовала, что он с ней прощался.

«Он боялся, на улицу не выходил, продукты покупала она сама. 18 августа он сказал ей, что пойдет домой, а она его к трем часам дня ждала на обед. В три часа он не пришел, хотя был пунктуальным, — говорит адвокат. — Она ему стала звонить, он трубку не брал. Так как у нее были ключи от квартиры, она решила пойти проверить, всё ли с ним в порядке. Но так как у нее было очень нехорошее предчувствие, она взяла соседку с первого этажа. Они вместе открыли дверь и увидели, что он лежит в углу мертвый».

Племянники о смерти Евгения узнали только в апреле этого года, когда пришли на могилу к бабушке и дедушке, и увидели рядом с ней еще одну могилу. Позже они узнают: всё наследство дяди досталось не им, а чужому для их семьи человеку.

«20 апреля 2025 года, на Пасху, моя младшая сестра пошла на кладбище, подошла, где лежат наши дедушка с бабушкой, и увидела там могилу дяди… Я приехал домой с вахты. Еду по адресу, где он проживал. Захожу к соседке, а она говорит: „А ты что, не знаешь, что он умер?“ Я подумал, может, его вообще убили. Обратился к адвокату. Когда приехали в СК, ознакомились с материалами, поняли, что это самоубийство, — говорит Андрей. — Я еще подумал: „Может, они в браке были? Если в браке — то всё, пиши пропало, она наследница первой очереди“. Адвокат делает запрос в ЗАГС. Приходит ответ, что они не были в браке. Тогда я знал только про трехкомнатную квартиру и гаражи. Но когда адвокат ознакомился с наследственным делом… Трехкомнатная квартира, два гаражных бокса, счета в банке, акции „Лукойла“. Всё вместе это примерно 25 миллионов».

О том, как проходили похороны дяди и кто на них присутствовал, племянник тоже не знает.

«Она его кремировала. Поэтому мы ничего не можем сделать. Могли бы, конечно, провести эксгумацию, но… — говорит Андрей. — Как проходили похороны — мы не знаем. Дату похорон мы тоже не знаем. В суде она говорит: „Этого не хотел Женя, он не хотел общаться с родственниками, я исполнила его волю“. Поливала меня и сестру грязью: „Вы знаете, уважаемый суд. Племянникам нужны были только деньги от него. Они были настолько меркантильные. Они караулили его, чтобы он дал денег им“. Слушайте, ну при таком раскладе я бы не жил в командировках 300 дней в году. „И покойный боялся, чтобы у него ничего не забрали“. В смысле забрали? У меня и мыслей таких не было».

Адвокат Татьяна Левшинская считает: завещание Евгений мог написать в измененном состоянии и под воздействием лекарственных препаратов, которые не раз мелькали у него в дневнике.

«Мое опасение, что эксперты не изучат детально все материалы. Посмотрят, что он на учете нигде не состоял, скажут, что был вменяемый. Я этого боюсь. Мы допускаем и верим, что он это сделал сам. Об этом говорят и предсмертная записка, и все обстоятельства. Но я хочу, чтобы всё проанализировали. На наш взгляд — здесь, очевидно, отклонение, — говорит адвокат. — А как мы знаем, человек, написавший завещание при каких-то психических отклонениях либо в остром стрессе, — такое завещание подлежит отмене. Наша задача — вернуть наследство в наследственную массу, чтобы два близких человека — это Андрей и Оксана, это два наследника — поделили это завещание».

Мы связались с Натальей. Она рассказала, что с семьей Евгения была знакома давно, еще когда был жив ее муж. По ее словам, она часто ходила в гости к маме Евгения, пока его не было дома. Как она уверяет, Александра Федоровна рассказывала ей о семейных драмах, в том числе связанных с внуками.

«Женя очень в плохих отношениях был с племянниками. Это семейная драма. Я знала эту семью с 1991 года, потому что мы проживали в одном доме. Я знала его мать, его отца. Мы семьями дружили. Мы земляки, из Днепропетровска. Для Александры Федоровны я была как отдушина. Я была как родной человек, — рассказывает Наталья. — Александра Федоровна рассказывала, почему такая ненависть возникла к этим племянникам. Она, можно сказать, ненавидела своих внуков, потому что там неприятная история с этим Андреем произошла. Там какие-то компании… Он связался с плохими парнями. И Александра Федоровна говорила, что потеряла старшего сына Валеру именно из-за людей, с которыми потом сблизился Андрей».

Как говорит Наталья, после смерти мужа Евгений первый подошел к ней и поддержал в трудную минуту. Они стали проводить время вместе и были как муж и жена.

«У нас была любовь. Я с ним была четыре года. Это такой человек, золотой. Мы были очень близки, проживали только в разных квартирах. Он очень скромный. И я такая. Мы, может, и сошлись, что у нас характеры похожие. Идеальный мужчина для меня. Я собиралась с ним прожить всю свою жизнь. Но вот так вышло… — говорит женщина. — Он первый ко мне подошел, он меня поддержал. Я ему нравилась, оказывается, очень давно. Я свободна, он абсолютно свободен. Мы получали удовольствие друг от друга, и физическое, и моральное. Женя покупал мне всё. Не то что полностью содержал. Ухаживал, делал подарки хорошие. Вещи, одежду, продукты, телевизор, всякие бытовые вещи. Он говорил: „Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива“».

При этом, как утверждает женщина, все разговоры о племянниках Евгений всегда обрывал.

«Он обычно говорил: „Прекрати мне о них говорить, я не хочу. Я приложу максимум усилий, чтобы им ничего не досталось. Они оскорбили мою семью. Этого мама не простила им“. Я думаю, это миссия его была. Постоянно была фраза: „Лишь бы не им“. Я ничего не делала, чтобы завладеть этим имуществом. Но раз так ситуация сложилась, я не могу его подвести, — говорит Наталья. — Я всё время подхожу к фотографии и говорю: „Я отстою твое доброе имя“. Они подозревают, что он в неадекватном состоянии написал завещание, под препаратами. Всё это было осознанно. Он еще в июле принес мне оригинал завещания и сказал, чтобы оно хранилось у меня. Я, конечно, обомлела. Но он взрослый человек, это его решение».

Наталья вспоминает тот день, когда Евгений с ней попрощался, ушел к себе домой, а через несколько часов она его находит мертвым в квартире. Женщина признаётся: жуткая картина до сих пор стоит у нее перед глазами.

«Мы с ним утром сходили на рынок, он мне сумки помог донести. Договорились, что я сварю борщ, и он придет ко мне на обед. Он говорит: „Ну я пойду“. Я говорю: „А куда ты пойдешь? Сейчас я быстро сварю“. Сказал: „Да я пойду искупаюсь“. Обычная фраза, под которой ничего не подразумеваешь, — говорит женщина. — Перед уходом он просил прощения: „Наташ, прости меня за всё“. Я так смотрю на него, ничего не понимаю: „За что?“ Он снова повторяет. А я такая: „Жень, тогда и ты меня прости. Ну ты же ни в чем не виноват“. Он снова повторяет: он ждет моего прощения. Я говорю: „Я тебя прощаю. А ты меня простишь?“ Он махнул головой и вышел. У меня не отложилось, что это прощание перед смертью. Это всё моментально было. Я пошла со спокойной душой борщ варить. Начала звонить ему в два часа, а он не отвечает… У меня всё оборвалось, и я подумала, что что-то произошло. У меня ключи были. Я заскочила к соседке, попросила, чтоб она со мной сходила: вдруг он упал, вдруг ему плохо? Я еле открыла дверь, руки дрожат… Открыла — а там тишина, ни малейшего шороха. Я боялась переступить порог. У меня паника. Соседка первая зашла и увидела, потом я. Это ужас, это не передать словами, что там было».

Кандидат юридических наук, семейный адвокат Ваграм Давтян объяснил: человек может свободно распорядиться своим имуществом в порядке наследства и даже переписать его на постороннего человека. Однако, если он сделал это в измененном состоянии, у родственников есть шанс оспорить завещание.

«Закон защищает определенные категории граждан: несовершеннолетних, недееспособных, нетрудоспособных. Им положена обязательная доля в наследственном имуществе вопреки завещанию. Если таких лиц нет, наследство получит тот, кто указан в завещании, — говорит эксперт. — Если племянники считают, что завещание было составлено под воздействием со стороны — обман, угроза, давление — или в состоянии, когда человек не в полной мере осознавал значение совершаемых действий по причине своего состояния (физическое, психическое), они могут оспорить завещание в судебном порядке. При этом придется потрудиться над сбором доказательств: свидетельские показания, переписка, результаты соответствующей экспертизы. В аналогичных случаях суд выясняет, какие препараты мог принимать умерший, какими заболеваниями страдал, как эти заболевания могли влиять на когнитивные функции, на сознание. А в каких отношениях умерший состоял с женщиной, указанной в завещании? Не усматриваются ли признаки недобросовестности?»

Тем не менее, по словам юриста, в этом случае возлюбленная Евгения, скорее всего, получила бы определенную долю в наследстве.

«Есть такая в законе оговорка: если лицо, с которым умерший не состоял в браке, но состоял в отношениях длительный период времени, и такое лицо не работало, пользовалось его деньгами, имуществом, то есть находилось на иждивении, то такое лицо вправе требовать выдела ему соответствующей доли в наследственном имуществе. Разумеется, это потребуется доказать в суде, — говорит юрист. — У нас в производстве достаточно давно было одно интересное дело. У женщины не было детей и близких родственников, но были племянники. Она написала завещание на свою соседку, оставила ей квартиру. Племянники оспаривали завещание, говорили, что бабушка из-за возраста была не в своем уме. А соседка действительно ухаживала за ней, приносила продукты, кормила, убиралась. Женщина посчитала, что соседка ей ближе, чем племянники. Экспертиза показала: бабушка была в сознании и сделку совершала в твердом уме и ясной памяти. Суд встал на сторону женщины-соседки».