«В университете этому не научат»: как житель Мурманска стал нефтяником и пожалел ли он об этом

Ежегодно в первое воскресенье сентября в России отмечают День работников нефтяной и газовой промышленности. В нашей стране в этой важнейшей отрасли задействованы сотни тысяч человек — среди них много мурманчан. Мы решили поговорить с жителем Мурманска, Виктором, который работает инженером-технологом по буровым растворам. Как он выбрал профессию, какой опыт получил, что привлекает его в работе, и почему она не для всех — в этом материале.

Виктор работает нефтяником уже шесть лет. С выбором профессии он определился еще в школе:

— Когда я думал, куда поступать, все говорили о разработке Штокмановского газового месторождения, которое находится недалеко от Мурманска. А в МГТУ как раз открыли бюджетные места. Здесь я и окончил бакалавриат, а в магистратуру поступил в Уфе — ее тогда все советовали. Мог бы выбрать и Москву — ничем не хуже, но зато ближе к Мурманску.

Образованием своим Виктор вполне доволен, однако, конечно, по-настоящему познать сферу можно только изнутри, в его работе очень много зависит от практики:

— В университете не научат, как жить в полях, но необходимую базу нам дали.

После вуза Виктор месяца четыре искал работу — мало кому в таком деле нужны люди без опыта. Ответственность высокая, есть риски для жизни, здоровья, не все готовы вкладываться в обучение новичков. В итоге он нашел компанию, где получил ценные навыки.

В работе, как говорит Виктор, нужны знания физики, математики, очень желателен английский, а остальному — научат на месте. Есть направления, где не требуется никакой физической подготовки, так что девушки тут вполне наравне с мужчинами.

— Сейчас я работаю инженером-технологом по буровым растворам. Со вторым инженером мы сменяемся через каждые 12 часов. Во время бурения мы промеряем параметры раствора, есть полевая лаборатория, которая позволяет провести теологический и химический анализ на месте. Если видим отклонения — пишем рекомендации по обработке раствора химией и следим, чтобы объёма того самого раствора было достаточно, так как по мере бурения он постоянно снижается.

Оборудование современное, качественное, требует особой осторожности в эксплуатации и постоянных мер по содержанию. Изменилось ли что-то с техникой из-за экономических санкций, наш собеседник не заметил:

— Работаю по большей части с химией, какую-то всегда делали в России, другую стали возить из дружественных стран. Моя компания старается поддерживать качество на прежнем уровне, и у них это получается.

По работе Виктор бывал в Нижневартовске, Южно-Сахалинске, Якутии, Ставропольском крае, Губкинском — это ЯНАО, выходил в Охотское и Каспийское моря. Самый долгий его период на вахте — семь недель.

— Я слышал, что через две недели в изоляции начинаются какие-то заметные изменения в психике, но на себе их не ощущаю. Знаю, что в ковидные времена люди застревали в полях и на 120 дней. Как ни банально, чтобы восстановиться после вахты, мне нужно просто отдохнуть, побыть дома одному и отвлечься от работы. И все приходит в норму.

Когда Виктор рассказывает про свою работу, в голове появляются картинки, достойные кино. Было немало ситуаций, в которых нужен рациональный взгляд, сильный характер, проще говоря — жизнестойкость.

— На вахте бывали экстремальные ситуации — например, однажды на пару часов отключилось электричество при температуре -60, и нужно было находить способы согреться. Но, честно говоря, я не могу вспомнить, когда моей жизни действительно что-то угрожало. При этом нам часто рассылают письма о происшествиях: кто-то травмируется, кто-то погибает, но, думаю, это дело случая, иногда — итог небрежности или неосторожности.

В изоляции приходится находить контакт с совсем разными людьми. Виктор говорит, что обособиться в таких условиях не получится, если есть проблема — решать ее вместе.

— В бурении работает множество подрядных организаций, кто-то не пересекается между собой, а кто-то буквально бок о бок. Люди чаще всего у нас адекватные, если есть какая-то проблема, то всегда получается её решить совместно — это всё же часть работы, нельзя, чтобы процесс останавливался. Если же что-то случается не по плану — я бы рекомендовал не паниковать и вести себя спокойно. Бывало, по первости я сам ухудшал ситуацию, когда паниковал и принимал неверные решения по исправлению сложностей, — не надо так.

Заработная плата в нефтедобычи может отличаться в разных регионах России, также это зависит от предложений конкретной нефтегазовой компании и от стажа — специалисты с многолетним опытом и высокой квалификацией могут претендовать на более высокую зарплату. По данным hh.ru, средняя зарплата по стране в этой отрасли достигла 100 тысяч рублей. На свою Виктор не жалуется, на жизнь хватает: зарабатывает он выше среднего.

Многие смотрят в сторону этой сферы деятельности именно из-за денег. Если вахта длится сразу несколько месяцев, можно заработать существенную сумму, при том, что в условиях изолированности деньги особо некуда тратить. Однако наш собеседник рушит представления тех, кто ожидает легких больших денег.

— Если решил поступить на нефтяника — нужно понимать, что половину жизни ты будешь изолирован от семьи. Если не чувствуешь, что это твое — выбери другую специальность. В моем случае меня все устраивает. Я не женат, детей нет, а родители гордятся, что их сын — инженер. Опыт уже есть, и условия хорошие.