Депутат Степахно — о промысле тюленя в Заполярье: «Ребята, это нормальный процесс»

Недавно в Мурманской области заговорили о возможности вернуть масштабный промысел гренландского тюленя. В думе нам рассказали подробнее об этой инициативе. Постоянный комитет Парламентской Ассоциации Северо-Запада России по аграрной политике и рыбохозяйственному комплексу идею поддержал.

Многие северяне раскритиковали предложение. Эколог Анна Филиппова объяснила, почему возрождение тюленьего промысла в Заполярье бессмысленно. А губернатор Андрей Чибис заявил, что этого в регионе не будет.

Редакция 51.RU решила поговорить с самим автором нашумевшей инициативы, депутатом Мурманской областной думы от КПРФ Геннадием Степахно.

— Зачем вообще нужно возрождать масштабный промысел тюленя? Какой в этом смысл?

— Они съедают большое количество рыбы. Поэтому архангельские, когда я выступил на Межпарламентской ассоциации, единогласно меня поддержали. Они уже начали промысел, а наши только собираются.

Вообще, надо есть местную пищу и пить местную воду. Оно подходит по микроэлементному составу. Ты съел нашу бруснику, мойву и так далее — работаешь на скелет, на мозги, на весь организм. Съел помидор или огурец зарубежный — на туалет пошел работать. Поэтому надо есть живность, что вокруг нас. А тюлень — это наш. Там кто-то смеется: «Степахно бифштексы хочет делать». Да это не я придумал! А в Норвегии. Мы попробовали у них такой бифштекс, не отличается от свинины или говядины. Вкуснотища неимоверная. Сейчас норвежцы возят мясо тюленей аж в Корею. И корейцы делают консервы. И наши Камчатка, Магадан, Чукотка тоже делают.

А еще тюленя можно использовать в фармацевтике. У нас могли бы построить завод, который обеспечит всю арктическую зону лекарственными препаратами, сделанными на нашей сырьевой базе. Это я опять-таки возвращаюсь к тому, что таблетка из Индии будет хорошо на индуса работать, а тебе местная принесет больше пользы.

— Какой доход, по вашему, это может принести нашему региону и стоит ли того?

— Доход не принесет, пока не будет государственной поддержки. Нужны затраты, чтобы восстановить базу, научить стрелять, построить фангсботы. Фангсботы — это хивусы такие на подводных крыльях, они могут ходить по воде, по льду, по тундре и так далее.

А вообще, во время забоя на Терском берегу собирались примерно около 100 человек. Это был дополнительный заработок для ребят-поморов, и это оживляло прибрежную часть. Чапома, Чаваньга, Тетрино — все этим занимались. Местное население с удовольствием забирало печень, сердце тюленя.

— В Норвегии, кстати, с 2015 года правительство не субсидирует этот промысел.

— Нет, ну мы его субсидировать должны только во время восстановления. А там дальше они найдут другие способы, чем заработать. Сейчас у нас есть три фирмы, которые хотели бы этим заниматься.

— Один из основных аргументов противников — это негуманно. Андрей Чибис тоже назвал это варварством. Что вы на это можете сказать?

Кто-то сделал вброс, и губернатор поддержал. И никто не разобрался, что есть квота на 15 лет, и по мнению ученых, не принесет она никакого вреда и ущерба. Кстати, в рекомендациях мы указали, что нужно в том числе усилить внимание к научно-исследовательским работам.

— А сейчас каким методом будет забой?

— Предполагается, что сейчас будет забой ружьями, как у норвежцев. И не бельков будут бить, а взрослых тюленей.

Раньше их убивали действительно зверским путем. На вертолете поднимались над Белым морем и смотрели, где лежки. Спускались вниз, били белька большой дубиной по носу — он терял сознание, но был живой. Собирали штук 10–15 в кошелку и подцепляли к вертолету.

— Разве промысел не повлияет на численность тюленей?

— Раньше мы тюленей, которые рожали своих детенышей в Белом море, считали с помощью самолета, который был у ПИНРО. И каждый год нам докладывали, что гренландских тюленей, которые относятся к промысловым видам, от 2,2 млн до 2,5 млн. Представляете? И каждый год они рожают еще по детенышу.

— А по словам кандидата биологических наук Анны Филипповой, их и сейчас, и в 2013 году — примерно полтора миллиона.

— Я не уверен. Я думаю, что их на миллион больше, потому что они не только в Белом море. Они ушли в Баренцево море и даже дальше по Северному морскому пути. У них есть саморегуляция, но их надо, естественно, и отбирать. Почему мы треску отбираем, мойву, сельдь? Развели из ничего, из мухи слона сделали.

Гуманность — это понятно, тема хорошая. Я сам гуманный человек, я многодетный отец. Мы не изверги какие-то или варвары, как сказал губернатор.